1,301 просмотров всего, 1 просмотров сегодня

дата

1,368 просмотров всего, 3 просмотров сегодня

Windows по жизни

“Приложение “Дверь” совершило недопустимую операцию и будет закрыто. Вы не можете открыть дверь, потому что произошла ошибка входа-выхода.”

“В процессе стирки обнаружены новые системные компоненты “Пуговицы”. Освободите телефонную линию и вставьте диск “Установка пуговиц”….”Драйвер пуговиц не найден, компоненты “Пуговицы” будут удалены из системы”. …Невозможно сохранить чистое белье потому что не хватает свободного места в стиральной машине. Белье не может быть скопировано из машины в таз. Создать в тазу ссылку на грязное белье?”

“Холодильник не был корректно закрыт перед последним выключением питания. Произвести проверку содержимого холодильника? При проверке было найдено один или несколько испорченных продуктов. Сохранить их в отдельном отсеке? Восстановить испорченные продукты? Восстановление не удалось, продукты доступны только для просмотра”.

1,375 просмотров всего, 1 просмотров сегодня

христианство

Святая Мария (Скобцова):

У христианства нет цвета, потому что раскалённая до бела сталь не имеет цвета и на неё даже нельзя смотреть, чтобы его цвет определить.

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ

1,409 просмотров всего, 1 просмотров сегодня

Ветер севера

Сыну посвящается
________________

Я – дерево, очень старое и насыщенное днями
Я уже видел сильные ветра и громы
А ты – маленький колышущийся листочек
Уверенный в себе, все знающий
Возьми с собой в дорогу припас, опыт мой
Не пренебрегай
Может быть, это все, что есть у меня
Ведь есть прекрасные дни, когда все цветет
И есть трудные часы, когда ничто не радует

Держись крепко, мой маленький листочек
Ибо не всегда на улице все ясно
И ветер штормовой, и буря ледяная
Помни и держись: я с тобой!
Держись крепко, мой маленький листочек.

И не всегда все правильно, все понятно
Жизнь это не зачетный урок, это скорее экзамен
Сейчас, листочек, все спокойно
Но издали сюда подходит тучка
Возьми с собой припас в дорогу, мое благословение
Чаша уже наполовину полна, помни всегда
И солнце к морю заходит,
Не волнуйся, завтра оно снова воссияет!

Держись крепко, мой маленький листочек
Ибо не всегда на улице все ясно
И ветер штормовой, и буря ледяная
Помни и держись: я с тобой!
Держись крепко, мой маленький листочек.

(еврейская песня)

В голых ветвях старого размашистого дерева вороньи гнезда, они зависли над мокрой землей, и кажется, вот-вот начнут падать. Дыхание осени, и дерево, до верхушки которого я не мог долезть даже в детстве, и спустя двадцать лет по-прежнему пугает меня. Тебя, которого я держу сейчас на руках — наверное, тоже. На улице промозгло и сыро, поэтому мы с тобой не пойдем сегодня на улицу скрипеть колесами желто-синего вездехода — коляски. Посмотри в окно, как листья обрываются, падают с дерева, обнажая безрадостные серо-коричневые остовы своего существования. Падают листья, но не гнезда.

На закате кончит моросить дождь, холодным блеском осветит серебром мокрое дерево солнце, и тогда каркающая стая ворон взлетит на свою вечернюю поверку, оглашая свое право на эту землю. Закончится еще один день.

Где-то там, за горизонтом, хорошо и радостно. Я знаю, где. Ты хватаешь ручонкой мои волосы. Я забыл. Ты тоже это знаешь…

Как странно, и как чудесно это место. Да, только ты пока не знаешь историю, которую я расскажу тебе когда-нибудь, а может быть — никогда.

Память согревает мое сердце. Что будет согревать твое сердце? Вот ведь что самое важное, сын. И в твою память должны войти люди, и ты должен испытать горечь потерь, отчаяние и ненависть к смерти, прежде чем… Моя история? — сейчас она для тебя — пустая фантазия, разговор ни о чем…. Так и должно быть. Тебе ведь всего пол года. Я опустил тебя на пол, ты немного прошел, а если честно, немного прополз, ударился, но не заплакал — молодец.

За окном пасмурно, и сейчас ты сидишь на полу, а точнее, лежишь, смотришь на меня, на окно и грустишь.

Я не возьму тебя на руки. Если я возьму тебя сейчас на руки — ты заплачешь.

Я тоже грустил, глядя на мокрую землю каждую осень, откуда мне было знать, что и она, черная и печальная, пахнет вечностью? Вот придет мама, и я смогу уйти туда, на улицу. Теперь я люблю ветер севера.

А ты прости меня. Ты уже знаешь, как хорошо там, где жизнь, но еще должен будешь узнать, как радостно, когда сходятся в одном месте начало ее и конец. Где соединяются они в один миг, соединяются в вечность.

1,337 просмотров всего, 1 просмотров сегодня

ангелы

Последний дождь

Все, что есть у меня — любовь.
Мне дано было полюбить стаи пушистых облаков и синеву безоблачного неба; прозрачность и быстроту прохладной воды ручья и солнечные блики на поверхности лужи; воздух, с шумом врывающийся в распахивающиеся лёгкие во время быстрого бега; гладь скользкого молодого льда.

За тридцать две зимы и тридцать два лета я научился любить прикосновения к старому камню, заросшему зеленым мхом, тепло коры яблони в детском саду, расположенном по соседству с моим домом, простоту бабочки, порхающей под балконом и сложность шумного праздника в городском парке.
Научился любить прошлое, научился любить грядущее.
Научился любить перемены.

Я ставлю точку с уверенностью, что последует продолжение.
Я не боюсь умереть через минуту и даже раньше, поэтому ставлю точки как можно чаще, обрубая хвосты бессмыслию.

Все, что есть у меня — любовь.
И поэтому мне больно видеть в глазах другого: «Ненавижу тебя»!
Можно раскалить мозг до отчаяния, силясь понять: «Почему?». Ответа нет, видно время еще не пришло для ответа…

Кошки пьют молоко, сколько хотят, а птицы летят туда, где тепло. Только человек, который научился любить отблески солнца в глазах людей, спешащих на встречу, способен отомстить им всем… но если бы просто отомстить! Ненависть к тем, кто любит, вызывает мучения и страдания. Проще ненавидеть стаи пушистых облаков и синеву безоблачного неба, но любовь ненавидеть — то же, что резать собственные вены. Поэтому мне больно…

Тигр перегрызает горло как молния; но человек убивает не сразу. Выбрав из всех жертв самую чистую; выбрав из всех рук, которые держали его, самые теплые, он убивает медленно.
Возможно, любовь — это только случайность. Если мое богатство случайно, тогда и ненависть в глазах близкого — тоже.

Когда я шел по аллее любви, навстречу мне шли странники с сединами на висках, и они говорили: «Научиться любить — значит научиться ненавидеть». Но я шел дальше и спрашивал себя: неужели бескрайнее звездное небо над головою — это колыбель кошмара?

Поверив, что от любви до ненависти один шаг, я останавливаюсь над пропастью.
Когда любовь перемешена с болью, убить себя — первое, что приходит на ум. Но два одиноких ангела, белый и черный, мечутся над расщелиной, не пуская друг друга, отчаянно кричат чайки под грозовым облаком.

Я хочу услышать разговор последнего летнего ночного дождя с камнем, хочу, чтобы черная вода прошептала мне на ушко ответ, который я тщетно искал под солнечным небом и в голубом свете ночника.
Зачем любовь?
Почему ненависть?..
Ведь все что есть у меня — любовь.

К обрыву подходит девушка. Но ей не до меня. С опухшими красными глазами, она смыкает свои длинные ресницы и соскальзывает во тьму, оставляя на краю провалившуюся острым каблучком в трещинку белую туфельку. Кого она любила? Потом появляется мужчина с зонтиком. Просит у меня последнюю сигарету. Закуривает, делает несколько судорожных затяжек дымом, потом стреляет окурком в пропасть и вслед за окурком, не оставляя своего зонтика, делает шаг в неизвестное. Кто его разлюбил?

Когда начнется дождь… Что-то изменится, по закону природы, но не только… Просто я однажды представил, что каждая капля несет на землю свое особое, природное покаяние. А еще — дождь шепчет ответы, особенно тому, кто стоит на краю…
Я знаю, каким он будет — последний дождь. Все, что есть у меня и чего у меня нет — будет в каждой капле этого дождя.

1,391 просмотров всего, 2 просмотров сегодня

арсений тарковский

И это снилось мне, и это снится мне,

И это мне еще когда-нибудь приснится,

И повторится все, и все довоплотится,

И вам приснится все, что видел я во сне.

 

Там, в стороне от нас, от мира в стороне

Волна идет вослед волне о берег биться,

А на волне звезда, и человек, и птица,

И явь, и сны, и смерть – волна вослед волне.

 

Не надо мне числа: я был, и есмь, и буду,

Жизнь – чудо из чудес, и на колени чуду

Один, как сирота, я сам себя кладу,

Один, среди зеркал – в ограде отражений

Морей и городов, лучащихся в чаду.

И мать в слезах берет ребенка на колени.

1,432 просмотров всего, 2 просмотров сегодня

Живота не щадящие

Сильно.
С уважением,
Тридцать Шесть   2004/09/10 06:28   

Присоединяюсь…
Антон Камский   2004/09/24 13:02
 

Очень реально…
Ева Лемге   2005/08/24 15:52   

Живота 
не щадящие

Алесь Красавин

Трое вошли в подъезд (один из них знал код двери); поднялись на площадку последнего этажа, где, в полутьме, было тепло и спокойно. Расположились на полу, и на свет Божий извлекся полупрозрачный пакет — он, шелестя нежно, развернулся, пристроенный между ног младшего, из него показались шприцы. И было молчание, и такое молчание троих ребят значило, что готовятся они к самому важному. И в этом всеобщем молчании вдруг раздался человеческий кашель. А потом из угла, противоположного тому, где сидели подростки, поползли шорохи.
Сначала встал Юрик и, подойдя, сказал через пару секунд спокойным голосом остальным:
— Бомж, сука, дрыхнет.
— Пусть сука, — раздался ответ Димона.
Юрик вернулся и уселся на прежнее место.
Но тут встал Малой — кличку такую парень получил в своем дворе лет с двенадцати, а всё оттого, что роста в нем было полтора метра. Малой подошел к бомжу, и долго стоял над ним, напряжено застыв.
— Ты чего? — спросил Димон через пару минут.
— Ничего — ответил Малой, не меняя позы.
— Статуй еб…ный, сюда иди! — это был голос Юрика.
— Здравствуй, Витенька, проходи, моя ягодка, я сейчас! — такими ласковыми словами встречала Малого бабушка — даже сейчас, когда Ягодка уже закончил школу и думал, что делать дальше. Бабушка, бабушка. Она одна его понимала и всегда была своему внуку рада. С бабушкой было всегда тепло, спокойно, и хотелось стать таким маленьким-маленьким, лечь с ней в кроватку, прижаться, и слушать ее истории. Зачем же только сказки? Бабушка рассказывала о дедушке, и о том, как жили раньше люди в деревне, из которой была она родом, и о танцах в соседней деревне. На танцах тех и познакомилась бабушка с дедушкой. У них родился сын, «Твой папа», всегда добавляла она. И про папу тоже рассказывала бабушка.

— Однажды, Витенька, твой папа, а было ему пять лет всего, принес в хату кошку пузатую, да она еще была и вшивая. Шерсть у неё свалялась клочьями, она прижималася к Мишаньке, пытаясь согреться, и совсем по-человечески кашляла.
Да, «совсем по-человечески кашляла» — именно так и рассказывала бабушка.
Учуяв чей-то интерес, а может, испытав на своем лице внимательный, сильный взгляд, бомж открыл глаза.
— Кошка жалобно так смотрела в глаза, просясь в тепло. А у нас жили две кошки. «Мишанька, куда же ты принес еще одну кошку, где же у нас в хате место для третьей будет?» — говорю ему. А он мне и отвечает: «Мамочка, у нее же детки будут. Они кушать попросят!». Вот такой был добрый ласковый мальчик твой папа, Витенька, — заключала бабушка.

Когда мама развелась с папой, Витя перестал общаться с отцом.
Отчима своего он тоже ненавидел.
Одна бабушка его понимала — не мама, а папина мама. Как странно.
— Малой, иди уколись, — позвал Димон.
— Подожди… — ответил Малой — …На, сука! — и ботинок Малого врезался в челюсть лежащего человека — …Получи, скот! — и вторая нога нанесла по лицу бомжа дополнительный удар, со всей силой, так что раздался хруст кости. Бомж пронзительно взвизгнул и захрипел, стал поднимать свою грязную руку-граблю, а ноги стал поджимать к себе.

Это было за месяц до того, как мама выгнала папу. Витенька тоже принес домой котенка. Он нашел его на остановке, маленькая мордочка так жалобна маукала и тянулась к нему, словно котенок узнал в Витеньке того самого мальчика, которому бабушка рассказывала про пузатую кошку и ее будущих детей-котят. Витя вместе с папой стал подкармливать котенка и лечить. И надо сказать, Витя в жизни за свои двенадцать лет не встречал такой признательности за добро. Ночью котенок лежал вместе с Витей в кровати, тихо мурлыча, положив свою голову рядом с ухом мальчика. Время от времени он трогал мочку уха своим мокрым носиком, часто-часто дыша туда, и то и дело принимался лизать. Витя лежал, замерев, с закрытыми глазами и боялся их открыть, чтобы Бог не увидел слез — хотя в комнате и было темно, Витя был уверен, и чувствовал даже, что на него кто-то смотрит сверху, а он стеснялся слез, ведь мальчики не плачут. Про Бога ему тоже рассказывала бабушка.

Когда на следующий день Витя пришел из школы, дома была мама. Она приехала из командировки.
— Здравствуй, Витя, — сказала она и поцеловала сына в лоб, а потом добавила:
— Скажи папе, что если он еще раз домой притащит в дом кота, а его выставлю за дверь вместе с ним!
Витя побежал в спальню. Закричал оттуда:
— Мама, где он?
— А ну перестать! Говорю сразу, прекратить этот зверинец у меня в доме!
— На, получи, гандон! — и третий беспощадный удар ногой бомж принял в живот.
— Э, бля, харэ мочить! — раздался голос Юрика.
Малой, наконец, отошел от тела.
— Пойдем отсюда, — сказал он.
— Тебе чо, бомж мешает? — спросил Димон.
— Пойдем, — уже с просьбой в голосе и какой-то жалостью повторил Малой. — Пойдем, а то я его убью…
Димон встал. Юрик тоже поднялся, нехотя. Стали спускаться. И у самой двери вдруг спросили, почти одновременно:
— А кто это был?.. Ты знаешь его?..
— Отец, — тихо ответил он.

1,361 просмотров всего, 2 просмотров сегодня