Розовые, оранжевые, голубые, золотые

Мы верили, что нам одна дана судьба.

Мы приходили в одно время в одно место странное, случайно, не сговариваясь, не назначая встречи и не радуясь этому случайному совпадению, — и молчали, со страхом наблюдая за отражением внимательного зрачка в глазах напротив.

Милая девочка была ты. Тихий мальчик был я. Розовые, оранжевые, голубые, золотые бусинки мерцали на твоей шее. Тонкая металлическая цепочка сжимала мое запястье.

Мы могли просто молчать, не прикасаясь пальцами к этому огню.

Огонь, в котором нам можно было купаться. Но мы не купались.

И дух святой той первой любви навсегда остался в наших сердцах — нетронутый, не рожденный, в своей купели, которая колышется над нами и теперь.

Просто книга перестала открываться на случайной странице. Каждый решил открыть ее сам. С той поры мы научились считать по порядку. Прошел месяц. Потом год. Потом прошло десять лет. И вот — почти жизнь.

Бусинка за бусинкой, — по цепочке. У каждого по отдельности, по отдельному человеку.

И книга прочитана, и странных мест на земле не осталось. Только вера одна и осталась нам, на две разные жизни, одна на двоих. Надежда на любовь.

Мы даже не целовались.

Мы даже не прощались.

Мать Лидия

Последние лет десять она «заведует» православным киоском на аллее позади храма. Когда еще и храма официально не было, и в бассейне купались спортсмены, она торговала иконками и книжками. Помню, я купил там одну книгу, по моему Феофана Затворника, а еще через пару лет, когда я, проходя мимо, задержался у киоска, она мне настоятельно рекомендовала приобрести какую-то брошюру, но я отказался. Сегодня надобность в киоске Лидии отпала — в самом храме девушка по имени Оля стоит за прилавком с иконками, свечками, книгами. Но киоск продолжает работать. Время от времени. Утром Лидия «открывает» его и вечером «закрывает». Правда в течение дня он работает от силы час-два. Слишком много других дел у Лидии.

Еще в августе, когда я только пришел справиться о возможности работать мне на строительстве, она угостила меня яблоками.

Я сидел с Александром-Ортодоксом (его ник в инете), а Лидия присела рядом, но не слушать наш разговор дабы, а смотреть на прохожим и предлагать им купить православную бобруйскую газету под названием «Верую». Я ел яблоки. Потом она ушла и через пять минут пришла и принесла булочку. «Вот возьми покушай, а то ты больно худой, сил не будет работать». Я засмеялся, но булочку взял. Сказал, что работать приду через неделю и за это время поправлюсь.

Мария Скобцова. Христианство

У христианства нет цвета, потому что раскаленная до бела сталь не имеет цвета и на неё даже нельзя смотреть, чтобы его цвет определить.

Христианство, как раскаленная сталь, вонзается в сердце и испепеляет его. И тогда человек вопит: “Готово моё сердце, готово!”

И в этом все христианство.

Но есть бесчисленные подмены христианства. Есть например, религия “благоденственного и мирного жития”, это как бы гармоничное сочетание правил с бытом. Сердце не испепеляется, а млеет в час богослужения. Свет не слепит, а ласкает. Что же? Может быть, блаженны млеющие, блаженны обласканные, мирные и безмятежные….

Мария Скобцова.

Христианство неким огромным болидом, упало на нашу планету и расколола её на две части.

Христианство падает в душу каждого человека, каждой нации, каждой эпохи и раскалывает их на две части. Одна часть спокойно продолжает жить как раньше жила, а другая начинает гореть. И эта горящая душа заполняет всё вокруг себя как зараза, как пожар, как поток, как печь огненная. Читать далее «Мария Скобцова. Христианство»