Ты создавал свой собственный мир раскаленными словами, как стрелы летящими в небо, но холодное небо превращало твои слова в камни.
Кто же черканул спичкой по небесному куполу? Метеорит упал в песок, пыль поднялась на небо. Тяжело висеть в огромной пустоте, не ведая, куда выносить мусор.
В предыдущем рассуждении я попытался указать точки, на которых появляется нечто, называемое мыслью или мышлением. Эти точки окружены разными словами: коинциденция, совпадение, координация, естественное-неестественное, реализованное-нереализованное, случилось — не случилось и др. Употребление мной этих необычных слов связано прежде всего с метафизическими невозможностями языка. Но эти невозможности существуют и в реальности, и при встрече с ними философ обычно добавляет другие странные слова. Латиняне употребляли, например, слово «per se» — «как таковой». Этот оттенок трудно уловить. Но когда они хотели высказать какую-то трудноуловимую мысль относительно реальности, то добавляли «как таковой». И поскольку нам предстоит сегодня рассмотреть некоторые метафизические трудности слова, я хотел бы в первую очередь обратить ваше внимание на «невозможность сказать», или на «слово как таковое». Читать далее «Мераб Мамардашвили. Эстетика мышления. Беседа вторая»
У нас фактически были две основные мысли. Во-первых, мы разобрали, что наши эмпирические аффекты, чувства, побуждения мысли, позывы воли, которые сами по себе обладают для нас ясностью сознания, — все они несамодостаточны. Читать далее «Мераб Мамардашвили. Эстетика мышления. Беседа третья»
Книга, входящая в состав еврейской Библии и Ветхого Завета. Седьмая книга раздела Писаний Танаха.
Нелегкая задача — написать об образе трюкача-трикстера в мифологии американских индейцев в ограниченном объеме комментария.
Когда я впервые много лет назад просмотрел классическую работу Адольфа Бандельера по этой теме «Создатели Наслаждения», я был поражен аналогией со средневековым карнавалом европейской церкви, с его перестановкой иерархического порядка, который сегодня живет в карнавалах студентов. Что-то из этой противоречивости также входит в описание Дьявола как «Обезьяны Бога», и его характеристики в фольклоре как «простака», которого дурачат и водят за нос. Любопытную комбинацию типичного мотива трикстера мы можем найти в алхимической фигуре Меркурия — например, его любовь к шуткам и лукавые проделки, его способность изменять свой облик, его двойственную природу, наполовину животную, наполовину божественную, его способность противостоять всем испытаниям и, наконец, его близость к образу Спасителя. Эти качества уподобили Меркурия демоническому существу, восставшему из первобытных времен и даже более древнему, чем греческий Гермес. Его проделки соотносят его с типичными образами фольклора и сказок — Большим Томом, Глупым Гансом или напоминающим шута Гансвурстом, которые предстают перед нами как отрицательные персонажи, но умудряются с помощью глупости достичь того, чего не могут другие, проявляющие свои самые лучшие качества. В сказке братьев Гримм «дух Меркурия» позволяет провести себя крестьянскому парню и должен выкупить свою свободу, дав тому взамен драгоценный дар целительства. Читать далее «Карл Юнг. О психологии образа трикстера»
В философии чаще всего мы сталкиваемся не с задачами, которые разрешимы, а с тайной мысли и человеческого существования, и единственное, что мы можем сделать с тайной, — это ясно ее себе представить. Темой наших бесед является мышление, которое я уже связал с моим существованием в каком-то несомненном для меня состоянии, с тем существованием, которое должно быть мне дороже, нежели я сам. А раз так, то и проблема мысли тоже становится для меня отнюдь не задачкой, которую можно решить, а тайной, поскольку все мы так или иначе вплетены в тайну существования. Всмотримся в эту тайну. Читать далее «Мераб Мамардашвили. Эстетика мышления. Беседа четвертая»
Читайте начало и вторую часть…
Смерть
Мульке Лапяк, прощаясь с реб Ицхоком, крикнул ему:
— Ребе, вы большой ученый, но вы плохо знаете еврейскую историю. Мы потеряли много крови потому, что были наивны, как жеребенок, которого ведут кастрировать, а он подпрыгивает от радости. История — большая накрашенная шлюха, реб Ицхок, которую насилуют все, кому не лень, а чаще других — бандиты и хулиганы. Попомните слово простого еврея, ребе, — вы пожалеете, но уже будет поздно. Я умываю руки, ребе! Вы зря остаетесь, ребе!
Едва Мульке переехал мост через Березину и добрался до Титовки, как его остановил военный патруль, и худенький нервный лейтенант приказал немедленно освободить грузовик. Читать далее «Леонид Коваль. Автограф. Часть 3»
Двошке, которая любила
Реб Ицхоку порою казалось, что Двошке и Янкеф-Зисл играли в сумасшедших. Им нравилась эта роль. Она им удавалась, и, откажись они от нее, улица сошла бы с ума. Вот ветка дерева – она голая, потом набухают почки, потом прорезаются листья, и сколько бы почек и листьев ни было на ветке, и сколько бы веток ни было на дереве, они никогда не мешают друг другу. Им всем хватает солнца, дождя и ветра. Без кривой искалеченной ветки, на которой примостились сумасшедшие, дерево улицы не было бы настоящим деревом – ему бы чуть-чуть чего-то не хватало. Для детей Инвалидной улицы эти люди остались пламенем, опалившим их детство. Пламя не только согревает, оно обжигает, и эта смесь тепла и боли входит в кровь и омывает сердце, делает его добрее и отзывчивее на чужое горе. Реб Ицхок мысленно делил судьбу сумасшедших на три периода, и каждый из них прошел через его жизнь, включая последний – их трагическую смерть. Читать далее «Леонид Коваль. Автограф. Часть 2»
Публикуется по тексту: Журнал Мишпоха № 9 (1) 2001 год
Эксклюзивное интервью, которое Леонид Коваль дал внучке Инге
Инга заканчивает университет в Лос-Анджелесе. Во время летних каникул, которые она провела в Юрмале, Инга, по заданию своего университетского профессора, взяла у меня эксклюзивное интервью. Тему интервью задал профессор:
— Что вы знаете о своем родословном дереве? Сколько имен вы можете назвать из своей родословной? Какова их судьба?
Моя внучка — отличница учебы, человек ответственный, и она с большой серьезностью отнеслась к нашему разговору. Мне было приятно видеть в прекрасных глазах Инги не простое любопытство, а глубокий интерес, трогательное внимание к тому, что я вспоминал… Значит — не прервалась в моем роду связь времен, и моя внучка когда-нибудь расскажет своим внукам о том, что слышала от меня. Читать далее «Леонид Коваль. Автограф. Часть 1»
Автобиографическая повесть
Эта зима была, наверное, самой депрессивной в моей жизни. Вероятно, именно встреча с Леной была тем чудом, которое удержало меня.
Мы с Леной репетировали уже пару недель, в основном мои песни. Я совершенно не представляла себе, зачем мы это делаем. Но Лена с таким энтузиазмом взялась за аранжировки моих песен, что я не высказывала этих мыслей вслух. Единственная причина, по которой мне не казалось бессмысленным это занятие, то, что репетиции отвлекают Лену от мыслей о суициде. Читать далее «Ольга Пулатова. Три первых концерта Flёur»
Существует легенда, что книга «Легенды Инвалидной улицы» была написана Фимой Драбкиным (это настоящее его имя) ровно за 14 дней. Случилось это в Париже, в августе 1971 года. Причем, книга писалась Фимой в «добровольно-принудительном порядке», по настоятельной просьбе (читай, приказу) барона Эдмонда де Ротшильда.
ОТ АВТОРА
Евреи, как известно, за редким исключением, не выговаривают буквы «р». Хоть разбейся. Это — наша национальная черта, и по ней нас легко узнают антисемиты.В нашем городе букву «р» выговаривало только начальство. Потому что оно, начальство, состояло из русских людей. И дровосеки, те, что ходили по дворам с пилами и топорами и нанимались колоть дрова. Они были тоже славянского происхождения.Все остальное население отлично обходилось без буквы «р» в дни революционных праздников. Читать далее «Легенды Инвалидной улицы. Содержание»
Radio Silence (с англ. — «Радио Молчание») — первый студийный альбом Бориса Гребенщикова, который был выпущен в Европе на лейбле CBS Records 22 мая 1989 года, а в США — Columbia Records 14 июня 1989 года. О том, как записывалась эта пластинка, музыкант вспоминает в «Кратком отчете о 16-ти годах звукозаписи»
— Мы сидели с Дэйвом на краю бассейна в его доме/студии в Лос-Анжелесе и он сказал: «Наверняка найдутся критики, которые напишут — Стюарт испортил то, что могло бы стать хорошим folk-rock альбомом». Он сам не знал, как он был прав.
Критики в России не любят «Radio Silence» за то, что это а). не похоже на Аквариум, б). за то, что это, что не взяло везде первого места, тем самым подтвердив бы примат советского рока над всем остальным, и в). вообще не по-митьковски. Они правы. Они, как всегда, ничего не поняли. Читать далее «Радио Молчание»