Евгений МУХТАРОВ Ярославль–Рыбинск–Брейтово–Ярославль
«Лесные звери шаг за шагом отступают на более высокие места, – писала в дни затопления газета «Большая Волга». – Но вода с флангов и тыла обходит беглецов. Мыши, ежи, горностаи, лисы, зайцы пытаются спастись вплавь или на оставшихся от рубки леса бревнах и ветвях. Много лосей стоят по брюхо в воде»
Шестьдесят пять лет назад в самом сердце России была затоплена огромная цветущая территория. Сейчас на месте города Мологи, а также более чем шестисот сел и деревень, плещется Рыбинское водохранилище.
Стране нужен ток!
К началу ХХ века Молога представляла собой маленький благополучный городок. Семь тысяч жителей, кинотеатр, почта, телеграф, 9 учебных заведений, три библиотеки, больница, аптека. В шести храмах исправно возносились молитвы о благополучии России, пока не наступил семнадцатый год.
Одним из первых проектов советской власти стала электрификация всей страны. Гидроэлектростанции решено было поставить на крупных реках, включая Волгу. Так возникла идея затопить территорию между реками Молога и Шексна, устроив здесь «рукотворное море», перепад воды в котором заставил бы вращаться мощные турбины. Правда, ради этого предстояло согнать со своей земли жителей множества населенных пунктов. Однако 14 сентября 1935 года СНК СССР и ЦК ВКП(б) все-таки приняли постановление о сооружении Рыбинской ГЭС силами специально созданной организации «Волгострой». Тогда же у местной деревни Переборы, в месте впадения Шексны в Волгу, началось строительство гидроузла.
Возводили его традиционным для тех времен способом – руками десятков тысяч заключенных. О масштабах грядущего затопления открыто предпочитали не говорить. По крайней мере, и начальник «Волгостроя» Яков Рапопорт, и посетивший эти места «всесоюзный староста» Михаил Калинин были на публике лаконичны. Местные жители радовались «великим планам», не понимая, что водохранилище будет плескаться на месте их сел и деревень…
И уж подавно не думали, что город подвергнется затоплению, обитатели Мологи. Новая власть признала город перспективным, открыла здесь три техникума, а в 1931 году Наркомзем СССР объявил район Молого-Шекснинского междуречья «рассадником семеноводства лугопастбищных трав союзного значения». Все вроде бы говорило, что «город будет, саду цвесть». Однако в Москве неожиданно решили увеличить мощность планируемой ГЭС с 200 до 330 тысяч киловатт. А это значило, что предстояло поднять уровень воды, затопив уже не только местные деревни, но и саму Мологу.
Выселение
Известие о ликвидации города местные власти получили 1 сентября 1936 года. За два следующих месяца, по правительственному плану, необходимо было разобрать и перевезти из Мологи 400 крепких домов и вновь возвести их под Ярославлем, Рыбинском и Тутаевом. Ветхие же здания следовало пустить под снос, выплатив их владельцам компенсацию примерно в полтысячи рублей.
Перевозить жилье обязали самих хозяев. Кто-то нанимал для этого подводы. Но большинство владельцев домов разбирали их и сколачивали из бревен плоты, грузили туда вещи и отправлялись вниз по Волге. Прибыв «на поселение», вытаскивали сырой стройматериал и заново сооружали из него избы. Таким же путем эвакуировались и селяне. «Я была пятилетним ребенком, когда нас, как и других жителей деревни Космово, заставили разобрать свой дом и отправиться по Волге в Ярославль, – вспоминает Нина Александоровна Томист. – Но плот со всем скарбом, проплыв немного, стал уходить под воду – слишком оказался тяжелым. Отец из-за болезни лежал пластом, и мама надорвалась, спасая добро…»
Переселение продолжалось и следующие четыре года. А к весне 1941‑го, когда поджимали сроки, эвакуация из Мологи напоминала уже бегство военного времени. Везде раздавались взрывы – это саперы уничтожали каменные здания, чтобы потом не мешали судоходству. Дороги были забиты подводами, от гибнущего города уползали переполненные поезда… Некоторые из мологжан еще помнят, как взрывали Богоявленский собор. Его кладка была сделана на совесть, потому, когда раздался взрыв, весь храм поднялся на воздух, а потом невредимым опустился на прежнее место. Пришлось «добивать» еще несколькими мощными зарядами.
К апрелю 1941-го с территории между Мологой и Шексной было выселено около 130 тысяч человек. Остались, главным образом, заключенные: земли они тут вырыли в пять раз больше, чем на Беломорканале, а бетона уложили вдвое больше, чем на ДнепроГЭСе. Особо зэков не берегли – ходят легенды, что трупы погибших замуровывали прямо в дамбу будущего водохранилища. Впрочем, не только они, но и некоторые коренные жители нашли здесь смерть. «Докладываю, что граждан, добровольно пожелавших уйти из жизни со своим скарбом при наполнении водохранилища, насчитывается 294 человека, – писал начальник Мологского отделения Волголага Скляров майору НКВД Журину. – Среди них были те, кто накрепко закреплял себя замками, предварительно приковав себя к глухим предметам…»
Последствия великого потопа
13 апреля 1941 года в Переборах был забетонирован последний пролет гигантской плотины, и паводковые воды Волги, Мологи и Шексны, встретив на своем пути непреодолимую преграду, начали медленно затоплять территорию размером в два государства Люксембург. Косяки ры