Если внести в запрос Гугла фразу "Самое простое дело – закрыть глаза и не замечать их", поисковая машина даст ссылки на самые различные благотворительные сайты (opekunstvo.ru, detdom2.org, otkazniki.ru, cirota.ru, blagovest-penza.ru и т.д. и т.п.) Попробуйте :) Можете, кстати, усложнить запрос: дайте поисковый запрос на фразу: "Самое простое дело – закрыть глаза и не замечать их, сказать: "Каждый сам за себя". Yes? Это, кстати, очень удобно для составления списка действующих (популярных по запросам) благотворительных сайтов в разных регионах бывшей советской империи. Сразу видно, работают там, в энтих фондах, люди не по разнарядке, а по зову своих сердец. Сердца ж их бьются в унисон, и рождают одинаковые мысли. Может быть, это однояйцевые близнецы.
В тот день я собрал много целебных и ядовитых трав и возвращался через заброшенное поле, держа ориентир на кровавый нимб солнечного заката вдали за черным лесом. Мои глаза наблюдали за игрой последних проблесков света, и ноги, не чувствуя усталости, разрывали паутину сухих и пыльных трав — я шел домой.
Тихий звон колокольчика заставил меня остановиться. Я выгнул лопатки и встряхнул плечами, сбросив рюкзак наземь, и опустился на колени к маленькому мерцающему платью божественного цветка. Колокольчик замер, и даже, мне показалось, сначала в испуге отпрянул назад от меня, выгнул свой тонкий стебель, а затем, разглядев меня лучше, или, возможно, просто почувствовав, потянулся ко мне и рассмеялся нежным переливом серебряных звуков.
Я рассмеялся вслед за ним и повалился набок, свернувшись калачиком, а потом глубоко вздохнул, впуская в себя запахи. Я был рад и пыльце, и пылинкам, и миллиону божественных тварей, сколько только может вместить в себя человеческое тельце в первую минуту после рождения.
Потом я перевернулся на спину и стал смотреть на звезды. Ничего нового, как грустно и уныло во вселенной. Я закрыл глаза и постучал во врата своих сновидений. Из-за ворот послышался недовольное бурчание: «Прочь! Прочь! Рано еще! Прочь!» — Ладно. Мне некуда торопиться.
Земля еще делилась со мной последним теплом, а прохлада ночного воздуха уже нежно ласкала подбородок, когда кончик моего носа резко поморщился, уловив чужой дух. Я открыл глаза и стал думать над смехом колокольчика. Почему он рассмеялся? Затем я почувствовал запах. Сладкий запах мяса. Я повернул голову и увидел силуэт человека, обведенный контуром бледно-желтого света. Человек сидел ко мне спиной в ста шагах, если не менее. Человек раздувал костер.
Я поднялся с земли, схватил левой рукой лямки рюкзака и побрел к огню.
***
— Дай мне сюда рюкзак, — хрипло и едва слышно произнес старик, не глядя на меня.
Я поставил рюкзак у костра. Он выдернул руки из огня и воткнул черные обуглившиеся пальцы с кровавыми трещинами в брезентовую материю сумки. Но прожечь материю с первого раза не удалось. Тогда он вновь сунул руки в огонь, жаря остатки мяса на своих кистях, и снова выдернул и воткнул в мой рюкзак.
Наконец ему удалось проделать несколько дыр, и я почувствовал сложный аромат сквозь резкий запах гари, весьма тонкий букет, отвратительный и волнующий одновременно. Этот аромат будоражил глубоко спрятанные инстинкты, запах был отталкивающий и в то же время притягивал своей тайной. Что это была за тайна, я не знал.
Нет, это была не тайна жертвоприношения, этого дикого самоистязания, явиться свидетелем которого мне пришлось в эту ночь, потому что здесь тайны для меня не было — я знал этого человека, известного в прошлом музыканта, и мне были понятны причины, почему он решил сжечь свои руки.
— Летающий червь! Ты видишь! Еще один! — вдруг завопил старик, тыча обрубками конечностей в голодный* воздух. И тогда я увидел. Я увидел сущность с большими белыми крыльями, столь большими, что накрывали нас обоих и костер. Светлым Ангелом называл я его (когда-то). Но только теперь я видел его целиком, нависающим надо мной, а не прячущимся за левым плечом; и теперь не его крылья нежно ласкали мою шею и спину, а грязное красное брюхо покачивалось прямо перед моими глазами. Это был червь.
«Часто случается, что червь, достигший полного возраста, получает крылья и взлетает на высоту**», — вспомнил я и рассмеялся. Большие белые крылья едва удерживали его над костром.
Червь никак не мог оторваться от притяжения священного огня, хотя крылья его, отчаянно бия о воздух, рвались вверх. Прошло еще совсем немного времени, и хвост в последний раз дернулся из стороны в сторону и стал опускаться в пасть пламени. А через мгновение алые языки взметнулись ввысь, пожирая белоснежные крылья. Одно дыхание, и все было кончено.
Лучше бы ты ничего такого не видел. Лучше бы ты ничего такого не слышал.
Далее следуют Слепой и его собака.
___
* Не знаем, почему автор написал «голодный» вместо «холодный», возможно это была опечатка, но мы решили сохранить оригинальную версию. — прим. издателя.
** Здесь цитируется Иоанн, игумен Синайской горы («Лествица», 22.45).
Старый склеп находился в центре кладбища, вокруг него, поросшего мхом, разросся кустарник, а несколько высоких сосен смыкались над ним своими куполами, так что даже в солнечный день здесь царил полумрак. И было тихо, тихо.
Окно
— Так значит, есть другой мир?
— Возможно. Это зависит от того, как сильно ты хочешь в него попасть.
— И как же там с параллелями?
— Никак. Туда не проникает ни солнце, ни ветер, ни дождь, ни пыль. Там нет теней. Там нет дорог.
«Словом года» в американском английском стал глагол «расфрендить».
Английский глагол «unfriend» («расфрендить») был назван «словом года» по версии «Нового оксфордского словаря американского английского языка». «Данный глагол употребителен, у него много шансов закрепиться в языке», – сказала лексикограф Кристин Линдберг. По ее словам, значение «расфрендить» понятно в контексте социальных сетей. «Это очень интересный выбор для «слова года»», – добавила Линдберг.
Reuters
Разработанная в США компьютерная программа, анализирующая тексты на английском языке, поставила Хемингуэю “тройку с минусом”, назвав его язык стилистически и лексически небрежным, пишет 12 ноября “The Times”. Программа создается для автоматической оценки школьных сочинений.
Руководитель Института оценок в системе образования Дэвид Райт заявил, что программа не сумела распознать стиль автора и замысел текста. По оценке программы, язык Хемингуэя не соответствует уровню британского школьного экзамена повышенной сложности.
Программа также не оценила по достоинству знаменитую речь Уинстона Черчилля “The Finest Hour”, произнесенную в Палате представителей в 1940 году. Компьютер пришел к выводу, что язык Черчилля страдает лексическими повторами, а также не распознал существительное “might” (англ. “могущество”), приняв его за неправильно употребленный модальный глагол “might have” (англ. “мог бы, могли бы”).
Кроме того, программа не поняла отрывок из “Повелителя мух” Уильяма Голдинга – по ее выводу, структура предложений писателя ошибочна. Исследователи также проверили в программе первый абзац “Заводного апельсина” Берджесса, которого компьютер не понял совсем, назвав текст “невразумительным”.
В Эрэфии стремительно рождается ублюдочный «расеянский язык», не имеющий ничего общего с великим и могучим…
Такое впечатление, что радио, ТВ и газеты бело-сине-красной Расеи плотно оккупировали какие-то местечковые ублюдки, не знающие элементарного русского языка. Слушаю тут одного урода по «Бизнес-ФМ»: «Это – образец отличного хаусного кино…»
Кино не бывает хаусным – в русском языке есть выражение «домашнее кино».
Журналистика Расеи сыплет словами-уродцами. Блин, да не ритейл, а розница, розничная торговля. Нет наемных киллеров – есть выражение «наемный убийца», недочеловеки трехцветные! Не «пролонгировать» — а продлить. Не «волатильный», а чувствительный. Преступников не экстрадируют – их выдают. Разве мы говорим: «С Дону экстрадиции нет»? «С Дону выдачи нет», расеянцы! Не рафтинг, кретины, а сплав. Сплав по горным рекам, если кто не знает. Не рестлинг, а борьба.
Есть ложь слов, и есть ложь жизни. Проповедник, рассказывающий о Христе, но живущий по стихиям этого мира – страстного и богоборческого – лжет. Эта ложь будет отражена в его взгляде, звучать в его голосе, лежать, как мертвящая печать, на его лице; его слова будут лишены внутренней силы и промелькнут как тени. Представьте, что демон начал бы проповедовать Евангелие. Он мог бы знать его наизусть, но смертью веяло бы от его речи.
Древние проповедники свидетельствовали о том, что пережили сами. Возьмите творения Иоанна Златоуста или преподобного Иоанна Лествичника, прочитайте их и вы почувствуете, что это голоса очевидцев духовного мира. Затем прочтите пересказы из Священного Писания и увидите, насколько они слабы, серы и беспомощны, по сравнению с творениями святых отцов. Особенно это чувствуется в современных переложениях Библии, написанных языком журнальных обозрений и сухих исторических протоколов. Вряд ли они смогут показать людям силу и красоту христианской веры.
Нас часто упрекают: «Вы мало проповедуете, мало говорите с людьми». Но почти никто не скажет главного: «Вы не очищаете свое сердце от страстей, вы забыли о непрестанной молитве, вы не боритесь с гордыней и похотями, поэтому в ваших словах нет силы благодати, нет света Христа, а без этого слова о вере – только пыль, вылетающая изо рта.
Говорят, собрание книг культового автора Карлоса Кастанеды, несмотря на их неоднократное переиздание и многомиллионные тиражи в мире, по-прежнему в цене. Люди, интересующиеся древнейшими знаниями, готовы заплатить за десять томов Кастанеды на русском языке 100 тысяч рублей. Книги Алексея Ненадовца (их уже более двух десятков), увы, никогда еще не издавались единым, полным собранием и в суперобложках. Более того, некоторые книги белорусского исследователя вышли столь малым тиражом, что с трудом смогли бы попасть нам на глаза. Как, например, научно-популярная работа «Силаю слова». Ее выпустило осенью 2002 года издательство «Беларусь» тиражом всего 2 тысячи экземпляров. Появившись в продаже, книга практически за месяц разошлась через книжные магазины Минска
Говорил великий философ: «Большая печаль безмолвна»…
Peter Paul Rubens, 1615. Смерть Сенеки.
На самом деле философ этого не говорил.
В тот миг он был одинок и в большой печали.
Он взял перо и сел за стол. О, нет! Вначале он сел за стол, а потом уже, просветленный посетившей его мудрой мыслью, взял перо. Должно было пройти время и наступить мгновение.
Должен был наступить миг прозрения, когда философ осознал, что его мысль глубока, что она пахнет истиной и что он не имеет права оставлять жемчужину мудрости в лабиринтах обманчивой памяти. Лишь когда философ понял это — он взял в руки перо. Он взял бумагу и записал мысль.
Горела свеча. Тихо скрипело перо. Философ же был безмолвен, как сама печаль.
Говорят, первые люди, прочитавшие эту мысль, тоже читали ее молча. Закрыв все двери и окна. Такие были времена.
Поэтому, даже если мы скажем: «Говорили первые люди, читавшие Философа: большая печаль безмолвна» — это будет обман. Не говорили.
Безмолвные строки большой печали. Дабы избежать соблазна объяснить причину ускользающего разума в игре слов и подмене понятий, я вскрыл первоисточники. Я знаю, что предшествовало мысли великого философа.
«Малая печаль говорит о себе. Большая печаль безмолвна» — так записано в книге, изданной после его смерти.
Значит, есть еще малая печаль. Есть еще и такая печаль, которая говорит о себе. Есть, оказывается, две печали. И эти две печали разделены. Читать далее «Печальная легенда»
Каждый маленький ребенок превосходно владеет вербальной магией. Это я вам заявляю авторитетно, как бывший киндер. Помню, в детском саду мы шаманили направо и налево. Для каждой ситуации у нас существовали свои “волшебные слова”, которые безотказно работали во всех русскоязычных песочницах мира.
К примеру, если кто-то говорил тебе обидную бяку – его можно было немедленно обезвредить словами “Кто обзывается, тот сам так называется”. Каждая кроха могла создать тишину с помощью заклинания “Ехали цыгане, кошку потеряли, кошка сдохла, хвост облез, кто заговорит, тот ее и съест”. Фраза “Так тебе и надо, курица-помада” превращала любую неприятность твоего “врага”, в священный акт возмездия. Имелся даже заговор от плагиаторов: “Повторуха-муха, старая старуха, а старухе 10 лет, её водят в туалет”.
Часто говорят, что надежда – это побег в мечту, совершаемый, когда жизнь становится слишком тяжелой. Однако если всмотреться в надежду, то в ней проступают знаки инобытия: весь тот свет, то добро, та красота, какие оплодотворяют историю, какие дают ей дыхание вечности. Печать вечности лежит на тех, кто отдает жизнь свою за други своя и кто прощает врагов. Вечность проступает в тех, кто снова и снова умирает, чтобы из смерти восстала жизнь и, говоря словами «философа с молотком», дает возможность хаосу время от времени рождать звезду.
…Начиная с библейского откровения и возникновения христианства, мощное энергетическое ядро приводит в движение историю и не дает ей остановиться. Борис Пастернак в романе «Доктор Живаго» пишет: «Что-то сдвинулось в мире, кончилась власть количества, необходимости (это утверждение в действительности говорит о какой-то напряженности, о битве): личность, проповедь свободы пришли ей на смену. Отдельная человеческая жизнь стала Божьей повестью, наполнила своим содержанием пространство вселенной».
Отныне Царство таится в истории как сокрытый жар в недрах вулкана и порождает непрестанное обновление – если не потрясения, то по крайней мере, кризис. Читать далее «Свидетели надежды в кризисном мире»
