Туринская лошадь: сострадание — это безумие

Туринская лошадь: сострадание — это безумие

Драма/ США/ Германия/ Франция/ Швейцария/ Венгрия/ 2011
Режиссер: Бела Тарр, Агнес Храницки
В ролях: Янош Держи, Эрика Бок, Михай Кормош

В 1889 году на улице итальянского города Турина случилось странное происшествие. Кучер хлестал кнутом свою старую лошадь, которая отказывалась тронуться с места. Неожиданно к повозке подбежал хорошо одетый господин с пышными усами и обнял животное за шею, при этом горько зарыдав. Это был не кто иной, как всемирно известный философ Фридрих Ницше. Его с трудом увели от лошади, а когда привели домой, выяснилось, что он не в себе.

После этого случая Фридриха Ницше поместили в лечебницу для душевнобольных, где он провел остаток своей жизни…

Параллель. Санкт-Петербург, 1865 год (условное время действия романа Федора Достоевского «Преступление и наказание»). Из кабака выходит пьяный извозчик с собутыльниками. Под их гогот он нещадно избивает свою лошадь. Тощая кляча умирает от побоев. В толпе зрителей — безучастных, глумящихся, сочувствующих — семилетний мальчик с отцом. Ребенок бросается к лошади, обнимает и целует ее мертвую голову, заливаясь слезами…

Неизвестно, читал ли Ницше «Преступление и наказание», хотя к моменту туринского случая роман уже был издан по-немецки под названием Raskolnikov и имел немалый успех. Приступ сострадания к лошади, пережитый в детстве, не помешал Раскольникову взять топор и совершить задуманное, раскроив голову старухе-процентщице и ее невинной сестре Лизавете. Правда, потом он покаялся. С Ницше вышло иначе. Всю сознательную жизнь он отрицал доктрину сострадания, не сходясь по этой части ни с Христом, ни с Шопенгауэром. И однажды слезы сострадания сделали его безумным. (Искусство кино)

Структура «Туринской лошади» такова: фильм разделен на 6 глав – дней, в течение которых камера пристально следит за бытом хозяев кобылы — стареющего крестьянина и его дочери. ШЕСТЬ ДНЕЙ АНТИ-ТВОРЕНИЯ. В первый день поднимается ужасный ветер, и ночью умолкают древесные жуки, грызшие стену предыдущие пятьдесят восемь лет. Во второй день лошадь становится посреди двора, не двигаясь с места. Извозчику приходится остаться дома, сменив приличное платье на домашнюю одежду. Лысый сосед-мизантроп заходит за бутылкой палинки и объявляет, что границы добра и зла стерлись, а боги умерли. В третий день лошадь отказывается от еды, а на хутор заезжают цыгане: выпив воды из колодца, они дарят девушке-хозяйке загадочную книгу. На четвертый день колодец пересыхает, а лошадь отказывается от воды. Крестьянин и его дочь собирают скарб, грузят на повозку и пытаются бежать из дома — однако вскоре возвращаются. На пятый день кончается свет: гаснет не только солнце, но и огонь в печи, и лампа.

Наступает день последний.

СМОТРЕТЬ:

Туринская лошадь: сострадание — это безумие

Лу Саломе о творчестве Ницше

Лу Саломе о творчестве Ницше

Лу Саломе, Лу фон Саломе, Лу Андреас-Саломе, Луиза Густавовна Саломе (Lou Andreas-Salomé; 12 февраля 1861 — 5 февраля 1937) — известная писательница, философ, врач-психотерапевт немецко-русского происхождения, деятель культурной жизни Европы к. XIX — нач. XX вв., роковая женщина, оставившая след в жизни Ницше, Фрейда и Рильке.

Трейлер фильма о ней:

Лу Андреас-Саломе

Фридрих Ницше в зеркале его творчества

«Mihi ipsi scripsi!» («Обращаю к самому себе») — не раз восклицал Ницше в своих письмах, говоря о каком-либо законченном им произведении. И это немало значит в устах первого стилиста нашего времени, человека, которому удавалось найти, можно сказать, исчерпывающее выражение не только для каждой мысли, но и для тончайших ее оттенков. Тому, кто вчитался в произведения Ницше, слова эти покажутся особо знаменательными. Ведь, по сути, он и думал, и писал только для себя, и только самого себя описывал, превращая свое внутреннее «я» в отвлеченные мысли.

Если задача биографа заключается в том, чтобы объяснить мыслителя данными его личной жизни и характера, то это в очень высокой степени применимо к Ницше, ибо ни у кого другого внешняя работа мысли и внутренний душевный мир не представляют такого полного единения. К нему наиболее применимо и то, что он сам говорит о философах вообще: все их теории нужно оценивать в применении к личным поступкам их создателей. Он выразил эту же мысль в следующих словах: «постепенно я понял, чем до сих пор была всякая великая философия — исповедью ее основателя и своего рода бессознательными, невольными мемуарами» («По ту сторону Добра и Зла»).

Этим я и руководствовалась в своем этюде о Ницше, набросок которого прочла ему в октябре 1882 года. К самому «учению Ницше» я еще тогда не приступала. Читать далее «Лу Саломе о творчестве Ницше»

Василь Быков. Долгая дорога домой. Глава 3

Василь Быков. Долгая дорога домой. Глава 3
Василь Быков. Фото военных лет.

Весной затишье наступило на всем фронте. Войска заняли оборону. И вот после того, как я не очень удачно отдежурил на ПНП, получаю новое задание: взяв группу солдат, отыскать прифронтовое село Барсучени и завтра же выселить оттуда всех жителей. Они имеют право взять с собою только то, что может уместиться на повозке — молдавской каруце. Не больше. Возвращений не допускать. Читать далее «Василь Быков. Долгая дорога домой. Глава 3»

Трикстер

Трикстер

«У него нет сознательных желаний. Его поведение всегда диктуется импульсами, над которыми он сам не властен. Он не знает ни добра, ни зла… Для него не существует ни моральных, ни социальных ценностей; он руководствуется лишь собственными страстями и аппетитами, и, несмотря на это, только благодаря его деяниям все ценности обретают свое настоящее значение».

Пол Радин.

Читать далее «Трикстер»

Карл Юнг. О психологии образа трикстера

Трикстер

Нелегкая задача — написать об образе трюкача-трикстера в мифологии американских индейцев в ограниченном объеме комментария.

Когда я впервые много лет назад просмотрел классическую работу Адольфа Бандельера по этой теме «Создатели Наслаждения», я был поражен аналогией со средневековым карнавалом европейской церкви, с его перестановкой иерархического порядка, который сегодня живет в карнавалах студентов. Что-то из этой противоречивости также входит в описание Дьявола как «Обезьяны Бога», и его характеристики в фольклоре как «простака», которого дурачат и водят за нос. Любопытную комбинацию типичного мотива трикстера мы можем найти в алхимической фигуре Меркурия — например, его любовь к шуткам и лукавые проделки, его способность изменять свой облик, его двойственную природу, наполовину животную, наполовину божественную, его способность противостоять всем испытаниям и, наконец, его близость к образу Спасителя. Эти качества уподобили Меркурия демоническому существу, восставшему из первобытных времен и даже более древнему, чем греческий Гермес. Его проделки соотносят его с типичными образами фольклора и сказок — Большим Томом, Глупым Гансом или напоминающим шута Гансвурстом, которые предстают перед нами как отрицательные персонажи, но умудряются с помощью глупости достичь того, чего не могут другие, проявляющие свои самые лучшие качества. В сказке братьев Гримм «дух Меркурия» позволяет провести себя крестьянскому парню и должен выкупить свою свободу, дав тому взамен драгоценный дар целительства. Читать далее «Карл Юнг. О психологии образа трикстера»