Трагедия в небе над домом родным…

Подробнее о катастрофе, которая произошла в небе над моей родной деревней.

12 июля, в 15.35, вблизи деревни Токари Бобруйского района потерпел крушение легкий одномоторный самолет «Вильга 35-А». Находившийся за штурвалом летчик-инструктор, бобруйчанин Петр Мельников, 1963 года рождения, скончался на месте.

На этой деревенской лужайке проходили летом мои детские годы…

От места падения самолета до ближайшего дома не больше пяти метров, и, скорее всего, пилот сделал все возможное, чтобы как можно дальше отвести неуправляемую воздушную машину от людей. Огромное небо и маленькая деревенька…

В тот день проходили плановые учения по подъему планеров. Во время захода на посадку летчик не справился с управлением, и самолет упал на землю. Авария могла закончиться ещё более трагично – планер упал на частное подворье, между жилыми дворами. Самолет принадлежал спортивному аэроклубу ДОСААФ в деревне Сычково. Что же случилось в небе? Отказ техники, человеческий фактор, стечение иных обстоятельств?..

Далее

Родиться в Бобруйске

За четыре с половиной года, с тех пор как раввин Борух Ламдан с семьей приехал в Бобруйск, сделать удалось немало. Идет реконструкция синагоги, собирается миньян, члены общины получают кошерное питание

Раввин Ламдан отлично осознает, что город, где ему выпало быть посланником Любавичского Ребе, — непростой, с глубокой еврейской историей и богатыми традициями. И даже река Березина, на берегу которой стоит Бобруйск, берет начало не где-нибудь, а в Любавичах. Значит, в эти воды когда-то окунались любавичские цадики. Об этом в фундаментальной статье Ильи Карпенко о еврейском Бобруйске.

Бобруйский раввин Борух Ламдан с сыном на руках. Фото Натальи Мякиной.
Бобруйский раввин Борух Ламдан с сыном на руках. Фото Натальи Мякиной.

Если бы вы имели счастье родиться в Бобруйске, вы бы поняли, что такое Театр. А что такое Театр? Это все, как в Жизни, только чуть-чуть красивее…

Бобруйск жить не мог без ярких, многоцветных декораций. Бобруйск любил красить небо в цвет Мечты, траву – в цвет Любви, а дома – в цвет Надежды. Население города составляла неповторимая театральная труппа — балаголы и сапожники, портные и медики, столяры и парикмахеры, извозчикии портные, ассенизаторы и сумасшедшие…

(Леонид Коваль «Стон»).

Этот город выделяется даже среди белорусских городов и местечек, всегда отличавшихся большим еврейским «контингентом». Судите сами, например, в 1932 году из 62 тысяч жителей города 40 тысяч приходилось на еврейское население. И тенденция сохранялась всегда: в разное время евреи составляли значительную – до 70 % и более – часть бобруйских жителей. Сегодня их здесь много меньше, чем когда-то. Но они есть! И еврейская жизнь в славном городе Бобруйске, к счастью, не замерла. Читать далее «Родиться в Бобруйске»

Жизнь и смерть советской деревни

Покосившиеся заборы, почерневшие наличники, стекло с трещиной в окне, а за окном – беззубая старуха угрюмо взирает на странника, одному Богу известно как занесенному сюда, в еще одно умирающее белорусское село. Каждый год несколько таких деревень окончательно списываются из государственных реестров, унося в вечность свою вековую историю.

Говорят, это кризис сельского хозяйства — и кивают при этом на экономические неурядицы в государстве. Будто бы вся проблема — финансы. Но за последние годы этих самых финансов в белорусское село было влито не меряно. А село — ну, никак не желает возрождаться. Почему?

Эти серые папки с подшитой в них документацией должны были пойти, в качестве макулатуры, на переработку… Случайно попали они мне в руки. Заинтересовали, так, что я решил украсть у общества несколько десятков рулонов туалетной бумаги, а вместо этого и предложить настоящую публикацию…

Читать далее «Жизнь и смерть советской деревни»

Старый склеп

Бобруйский район, Дурыничи (Изюмово), 22 апреля 2023 года. Часовня-усыпальница рода Забелло. Фото: Татьяна Удодова.

Рукопись Р.

«Д…ничское» кладбище облюбовали вороны, причем с каждым годом их обитает там все больше. А ведь было время, когда ворон не было, говорят старики. Я не знаю, верить им или не верить, потому, что при мне вороны уже были. Другое дело, не так много.

Мне было лет двенадцать или тринадцать, когда произошла эта удивительная история.
Я пошел на кладбище — один — и залез в полуразрушенный склеп. Почему-то я верил, что совершу тем самым некий подвиг, важный для укрепления моего духа, чтобы потом уже совершенно бесстрашно дать сдачи одному врагу, живущему в соседнем дворе. Старый склеп находился в центре кладбища, вокруг него, поросшего мхом, разросся кустарник, а несколько высоких сосен смыкались над ним своими куполами, так что даже в солнечный день здесь царил полумрак. И было тихо, тихо. Читать далее «Старый склеп»

Прожито для вечности

“…если бросился вперед, беги до конца. Лупят ведь и по задним. И есть по крайней мере хоть какой-то шанс – у бегущего впереди, вперед”.

Романтика первопроходцев, максималистов, идеалистов наивна на фоне времен победившего мещанства, когда предлагается самой глобальной проблемой считать “Кто пойдет за “Клинским”?”… Романтика, свойственная знаменитому поколению шестидесятников с их “Кто, если не ты?”…

Он и был шестидесятником, человек, сказавший приведенные в начале строки. Одна из его книг так и называется – “Мы – шестидесятники”. Но вот что интересно… Шестидесятые давно позади. И вообще скоро будет уже десять лет, как человек этот ушел из жизни. Но имя его – на слуху, и вообще иногда складывается впечатление, что он живет, действует, высказывает свое мнение о событиях и явлениях сегодняшнего дня, у него по-прежнему есть друзья и недруги, о его личности спорят, его творчество осмысляется… Читать далее «Прожито для вечности»

Юность Прокопа

Посетив ставшее Александру Прокопенко последним пристанищем скромное деревенское кладбище в сосновом лесу в 15 километрах от Бобруйска, я испытал то, что испытывает каждый человек, впервые сюда попавший. Не волнение, не грусть – шок. Читать далее «Юность Прокопа»

Бобруйский уезд

Бобруйский уезд — административная единица в составе Минского наместничества, Минской губернии Российской империи и Белорусской ССР, существовавшая в 1793—1924 годах. Центр — город Бобруйск.

Бобруйский уезд в составе Минской губернии

Был образован в 1793 году после 2-го раздела Речи Посполитой. В 1795—1796 годах относился к Минскому наместничеству. В 1921 году Минская губерния была упразднена и уезд перешел в прямое подчинение Белорусской ССР. Читать далее «Бобруйский уезд»

Абрам Рабкин. Вниз по Шоссейной. Часть 3-я

Предисловие
Пролог

Главы 1-5
Главы 6-10
Главы 11-15
Главы 16-19
Главы 20-23
Главы 24-26

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Средний ящик письменного стола, на котором стоял, скрестив на груди руки, металлический Наполеон и дымилась окурками пепельница в виде срезанного сверху черепа, был плотно заполнен фотографиями с печаткой на обороте «Фото Погосткина».

Среди них как-то мелькнула небольшая любительская фотография. На ней — мой отец и мальчик в матроске с яблоком в руке. Река и крепость.

Мальчик в матроске — это я.

Когда это было? Неужели раньше того, что я помню о нас с ним? И какое самое раннее воспоминание о нем?..

Может быть, то, когда моя молодая мама, стремясь быстрее избавить сына от детского недуг а, уговорами скормила мне лошадиную дозу сантанина (было такое ядовитое лекарство), а потом, взяв за руку, повела к еще не выгнанным из своего дома Шмулу и Нехаме, туда, вниз по Шоссейной. Читать далее «Абрам Рабкин. Вниз по Шоссейной. Часть 3-я»

Абрам Рабкин. Вниз по Шоссейной. Часть 4-я

Предисловие
Пролог

Главы 1-5
Главы 6-10
Главы 11-15
Главы 16-19
Главы 20-23
Главы 24-26

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Апрель нагнетал соки в старые тополя, радостно горланили грачи, и выкатившиеся из сумрака гаража пожарные «АМО» грели на солнце красные бока.

Апрель растапливал последние залежи снега, и они, превращаясь в ручьи, вырывались из подворотен и весело мчали среди булыжников переулка в сторону базарной площади. Переулок был украшен старинным зданием с каланчой и древними тополями. Как-то случилось, что в пору всеобщих переименований переулок, упираясь своим началом в бывшую Скобелевскую, названную улицей Карла Маркса, так и остался по-прежнему Пожарным переулком. Наверное, слишком силен и необходим был извечный голос пожарного колокола и могуч и стоек дух лошадей, помп и развешанных для просушки рукавов.

Лошадей давно сменили краснобокие пожарные машины, но в нижнем этаже старинного здания с каланчой, в прохладном депо, пропахшем бензином, еще угадывался воздух конюшен и чудилось конское ржание. Пожарных машин было три, и они были гордостью пожарников города. В зимнюю скользкую пору для надежности на колеса машин наматывались цепи, и, лязгая ими и колотя учащенно колоколами, машины мчали по растревоженному городу. Читать далее «Абрам Рабкин. Вниз по Шоссейной. Часть 4-я»