Беженцы 1915 года в Бобруйске

Беженцы 1915 года в Бобруйске
Беженцы в очереди за пищей у соединительного врачебно-питательного пункта, организованного отрядом Красного Креста В.М.Пуришкевича. Бобруйск, сентябрь 1915 г.

1 августа 1914 года в Европе началась война, получившая от современников название Великой, а еще через 20 лет учебники истории дали ей имя Первой мировой.

Сотни тысяч людей, нередко по принуждению, срывались с насиженных мест и, лишившись своего крова и средств к существованию, направлялись вглубь империи. Военные и гражданские власти, надеясь «создать атмосферу 1812 года» (когда противник буквально шёл по выжженной земле, лишившись возможности пропитания за счёт грабежа местного населения), всячески стимулировали выезд населения из районов, к которым приближался фронт.

«Смерть перестала быть страшной. Чувство горести при утрате близких сильно притупилось. Прекращение жизни глубоких стариков сдержанно приветствуется беженцами, как избавление от лишнего рта и как облегчение дальнейшего путешествия. То же иногда и по отношению к малолетним детям».

Ф. Кудринский. «Людские волны. Беженцы».

Официальная пропаганда Российской империи при содействии клириков РПЦ внушала, что оставаться «под немцами» – не патриотично. И миллионы людей были одурманены пропагандой.

В 1915 году большинство белорусов Белосточчины, Гродненщины, Виленщины и Брестчины оставило родные места и подалось в неизвестные для них стороны, переживая голод, холод и пекло революций, часто теряя самых близких себе людей.

Всего до 2 миллионов белорусов были вынуждены покинуть родные места (по разным подсчетам цифра колеблется от 1,3 (по данным М. Старовойтова) – до 2,3 (по данным В.Г. Корнелюка) млн. человек. Если учесть, что общее число беженцев в Россию со всех фронтов по официальным данным на начало 1917 года составляло 3,2–3,5 млн. человек, то доля переселенцев из белорусских земель составляла в этой массе 40–65%.

Историк Максим Оськин пишет: «Явление беженства, охватившее несколько миллионов людей в Российской империи стало… следствием развязанной высшими военными кругами кампании, так называемой шпиономании – активного поиска везде и всюду мнимых шпионов, как характерное следствие некомпетентного руководства, реагирующего на ухудшение ситуации всплеском истерии. Шпиономания была присуща всем воюющим государствам, и всюду проводилась своя «охота на ведьм», однако наибольший размах она принимает в периоды военных неудач».

Беженцы 1915 года в Бобруйске
Беженцы в очереди в ожидании обеда у соединительного врачебно-питательного пункта, организованного отрядом Красного Креста В.М.Пуришкевича. Сентябрь. Бобруйск, сентябрь 2015 г.

Из-за отсутствия конкретных планов эвакуации движение беженцев было хаотическим. По трактах, что шли на восток, тянулись бесконечные потоки вынужденных путешественников, среди которых преимущественно были дети, женщины и старики. Только вдоль дороги Брест – Москва между Кобрином и Барановичами в июле 1915 года число беженцев достигало 400 тысяч человек. Многие из них, изнемогая от жары, жажды и голода гинули по дороге. Часто их никто не захоранивал, поэтому, как вспоминали впоследствии те, кому удалось пережить ужасы беженства, гнетущая картина нескончаемого потока сопровождалась соответствующими запахами гниющих на обочине тел.

Беженцы 1915 года в Бобруйске
Солдаты у перевязочно-питательного поезда №13, организованного отрядом Красного Креста В.М.Пуришкевича в очереди за получением хлеба. Бобруйск, сентябрь 2015 г.

В сентябре 1915 года в районе станции Речица скопилось порядка 58 поездов с 64 тысячами пассажиров-беженцев. Для их пропитания в экстренном порядке требовалось выпечь не менее 3150 пудов хлеба. У властей Речицы, уже едва обеспечивающих проживание нескольких тысяч переселенцев, не было даже теоретической возможности для этого. Северо-западнее, в привокзальных районах от Бобруйска до Минска, более 75 тысячам человек переставали выдавать продовольствие. Беженцы питались полусырым картофелем. Как следствие, к концу года только на станции Минск было погребено 1893 беженца.

На подъездах к Гомелю с делавших остановку составов трупы умерших от холеры выбрасывались по ночам на полосу отчуждения. А на следующий день власти вновь размещали эти тела по вагонам с беженцами, тем самым выполняя приказ хоронить скончавшихся в пути только в местечке Новобелица за Гомелем. Руководству Всероссийских Земского и Городского союзов поступали сообщения о необходимости устройства погребальных костров, организации новых кладбищ и помещений для карантина в окрестностях Гомеля.

Беженцы 1915 года в Бобруйске
Беженцы в очереди за пищей у соединительного врачебно-питательного пункта, организованного отрядом Красного Креста В.М.Пуришкевича. Бобруйск, сентябрь 1915 г.

В статье «Судьбы беженцев» видный общественный деятель Е.С. Канчер рассмотрел вопросы, связанные с перемещением белорусов во время войны, приводит сведения о том, откуда, когда и как эвакуировалось население. Опираясь на статистические данные регистрации белорусских беженцев в Петрограде, он дал подробную характеристику беженцев. Подобные сведения имеются также в мемуарах секретаря Белорусского общества в Петрограде по оказанию помощи пострадавшим от войны Павлины Мядёлко. Ценность представляют также воспоминания беженцев из западных регионов Беларуси, которые записывались с 1956 по 2000 год и публиковались в еженедельнике «Нива», который выходил в Белостоке (Польша), а позже были переизданы в сборнике «Беженство 1915 года». Размещенные в книге воспоминания белорусов через судьбу отдельных людей показывают судьбу всего народа в те суровые годы. Большинство авторов воспоминаний в период Первой мировой войны были детьми, и поэтому их впечатления отрывочны и посвящены в основном нескольким сюжетам: эвакуации, положению беженцев в России и трудностям возвращения.

Беженцы 1915 года в Бобруйске

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.